Тот, кто не спит - Страница 13


К оглавлению

13

Белая ворона. Летучая мышь.

У входа в убежище колонна остановилась - раз, два! - и четко, сноровисто, перестраиваясь в цепочку по одному, заструились внутрь серые фигурки, уходя под землю.

Закрылась дверь за последним - железо лязгнуло о железо. Кучкующееся правление заторопилось дальше. Второй бункер. Ай, ай, как можно было не заметить? Ночь, темно, страшно - отговорки для новичков. Пораскинув мозгами, любой поймет, что негоже отсиживаться вместе руководителям и руководимым. Да и поглубже убежище правления, наверное, поуютнее.

Учительница рассталась с группой у самого входа. Двое протянули ей руки, но та покачала головой - протестующе, и в то же время властно. Трогательно - возвращение педагога к ученикам за миг до начала атомной бомбардировки.

И, небесным слоником, у горизонта вынырнул пузатый вертолет в лишайных пятнах камуфляжа.

Нина Ивановна, не добежав до убежища, упала, прикрыв голову руками, а ветер бесстыже пытался задрать неширокую, защитного цвета юбку.

Наши летят, наши.

Деревья закачались, сорванные листья воробьями порхнули прочь - вертолет опускался у края поля и воздух, гонимый винтом, поднимал пыль и сор.

Земля дрогнула прежде, чем вертолет коснулся поверхности. Беззвучно, неслышно за рокотом мотора, просела она широкой округлой каверной. Наступил-таки слоник одной ножкой аккурат на правленческий бункер.

Простите. Недошпионил.

Попрыгали, покатились и стали кольцом вокруг борта семеро из одного стручка. Не семеро, тридцать, бравый полевой отряд Ночной Стражи.

Петров выбрался из кустов и, стараясь не смотреть на усеянные пузырями руки, побрел к вертолету. Запоздало, но оттого особенно зло отозвалось ушибленное бедро, но он не позволил щадиться, хромать. Позже, когда будет теплая ванна, постелька, телевизор, набитый умными, уверенными людьми, не грех и расслабиться, надеть шлепанцы и сесть в кресло у шахматного столика, на котором стоит - дожидается позиция партии с Ковалевым, открытое первенство России по переписке. Лучше всего двинуть пешечку на а четыре.

Майор выбежал навстречу:

- Виктор Платонович, вы... - и осекся.

- Хорош, правда, - тот усмехнулся, и пузырек в углу рта лопнул, пустив кровавую дорожку по подбородку. - Посылайте отряд к большому убежищу, люди там, внизу.

- Люди?

- Все население "Делянки". Почти все.

С тихим шорохом обваливались края каверны, едкий дым слабо курился в наступившем штиле.

Параллельная цепь. Правленцы думали, что включают вентиляцию, а на деле - самоликвидировались. Должны были рвануть оба убежища, но в большом бункере ночью шпион потрудился. Шелудивый хвастун.

- Семененко! - позвал майор, но доктор и сам спешил, серебристый чемоданчик в его руке сулил облегчение и благость.

- Сейчас, сейчас, Виктор Платонович, - крышка щелкнула, откинулась, врач замер над открывшимся богатством.

- Что это там горит? - майор кивнул вдаль. - Летели, видели.

- Вещественные доказательства. Автоцистерна с люизитом. Думаю, для страховки хотели закачать в убежище, если что не сработает.

Солдаты выбили дверь бункера и нырнули вниз. Разберутся.

- Сначала глаза, - врач закапал из флакона с пипеткой-насадкой. - Пусть как следует промоет.

Петров дернул головой. Жжение только усилилось.

- Все, все, Виктор Платонович, больше не буду, - пена из другого баллончика облепила руки, лицо, врач водил у шеи. Кондитером ему работать, торты к юбилеям украшать.

Петров расставил руки в стороны, глядя, как падают наземь ошметки медовой пены.

- Смените одежду, - скомандовал врач.

- Она защитная, пропитанная от газа, - но сменил. Долго ли умеючи? Пять минут с помощью врача, включая белье.

Люди поднимались на поверхность и, ослепленные солнцем, сбивались в беспомощную толпу, рыхлую, аморфную. Дети ожили быстрее других, настороженно-любопытно поглядывали на странно не злых солдат.

- Сейчас мы для них - захватчики, чужаки, - вернувшийся майор озабоченно смотрел на часы. - К полудню автоколонна подоспеет. А пока - накормим людей. Желудок, он лучше всего убеждает, кто друг, а кто враг.

Из выгруженных ящиков рослый старшина доставал пакеты и раздавал робевшим людям. Дети и тут побойчее - бережно снята золоченая фольга, надкушена первая шоколадка. Приспособятся.

- Пайки, чай, гуманитарные? Бундесвер?

- Что? - майор озадаченно взглянул на Петрова, потом рассмеялся. - Действительно, импорт. Дали маху. Ничего, пусть привыкают.

Учительница поднялась из ложбинки, отряхнулась машинально от пыли и, отрешенно глядя перед собой, неуверенно приблизилась к остальным.

- Нина Ивановна! Нина Ивановна, вам сюда! - позвал Петров. Не узнала, конечно - в пене, в новой одежде, но - подчинилась. Горе побежденным.

- Позвольте представить - майор Российской армии, командир отряда Глушков - учитель...

- Власовцы, - перебила учительница, закусив губу. Держит марку.

- Зачем же сразу ярлыки навешивать, Нина Ивановна? Непедагогично и давно осуждено. Вашего звания, правда, не знаю, думаю, не ниже. Или сохранили на "Делянке" и спецзвания?

- Не понимаю, - устало отозвалась учительница. Срослась, сроднилась с ролью.

Майор настороженно смотрел на Петрова.

- Глаза вас выдают. Глаза. Вы ведь из зачинателей "Делянки", еще бериевского призыва, не так ли?

- О чем вы?

- Любой окулист скажет, что у вас искусственный хрусталик в глазу, федоровский.

- Что? - майор подобрался, напрягся.

- Катаракта развилась. Возраст, радиация, пришлось отлучиться от подопечных, оперироваться. Сейчас незаметно, а ночью, при лампе нет-нет, а и сверкнет глазами, дух захватывает.

13